|
На главную
Во имя Отца, и Сына, и Святого
Духа.
Как уже сложилось в церковной традиции, дни эти – вчера,
сегодня, завтра, послезавтра являются днями поминальными, днями молитвы
за усопших. Вообще-то мы слишком редко с Вами говорим на тему смерти,
загробной жизни, и это неправильно. И размышлять об этом стоит постоянно
и говорить. Это понимали уже даже язычники. Крылатая фраза «Memento mori», помни о
смерти, произносилась всякий раз во время триумфального шествия римских
полководцев, возвращающихся с победой.
Сразу же надо сказать, что для каждого человека возможны два
опыта смерти. И вот в христианстве как бы антонимом слова «смерть»
является слово «успение». В любом языке христианской культуры есть эти
два слова – «смерть» и «успение». Это два разных исхода из жизни. Христос
говорит: «Верующий в Меня не увидит смерти вовек». А что он увидит? Не
останется же он вечно жить на земле. Нет, конечно – кладбища нам не
избежать. Но в слове «успение» мы слышим отголосок таких слов, как
«спелость», «успех» – успешно завершенная жизнь. Как Марина Цветаева
однажды сказала – «Господи, душа сбылась, Умысел Твой
самый тайный!». Душа сбылась, родилась в вечность. Ведь у каждого из нас
три дня рождения. День рождения по плоти от матери, день рождения в Духе,
в Таинстве Крещения – и день смерти. В Православной Церкви, кстати, дни
памяти святых – это дни их кончины, а не дни рождения.
Как то я Вам уже рассказывал - однажды один священник
выступал с проповедью в родильном доме перед врачами, медперсоналом. И, в
попытке объяснить слушателям, как Православная Церковь учит о смерти,
вспомнил книгу Моуди – «Жизнь после жизни» -
наверное, все читали – там описываются ощущения человека в состоянии
клинической смерти - как душа, выходя из тела, летит каким-то черным
тоннелем, коридором, впереди свет и т.д. Это ощущали все, кто запечатлел
этот опыт и может вспомнить о нем. Ну, а уже дальше разные религии
описывают по-разному, что потом происходит. А вот этот первый шаг исхода
из тела всеми описывается одинаково. И вот одна акушерка слышит это дело
и говорит: «Батюшка, так ведь это точное описание родов!». Если бы
младенец мог рассказать, что он испытывал при рождении, он сказал бы то
же самое. Он движется по тёмному коридору, впереди свет, и вот он туда
выскакивает в этот свет… А уж дальше его,
бедняжку, начинают там зачем-то мучить, там холодно, неприятно, в общем,
обжиться надо… Точнёхонькое описание родов – то, что происходит с нами в
минуту смерти.
Поэтому смерти не то, чтобы нету –
это слишком очевидный факт – покойников уже кладбища не вмещают. Просто
многие вещи нами неправильно именуются и, соответственно, воспринимаются.
То, что мы погребаем, это не
человек. Закапываем в землю или сжигаем мы плаценту, так сказать, место,
оболочку. Сам же человек рождается в Жизнь Вечную. Апостол Павел так и
говорит: «Для меня жизнь – Христос, а смерть – приобретение».
Но, как мы уже неоднократно подчеркивали с Вами – та будущая
наша Вечная Жизнь во многом зависит от жизни в теле, так же, как и
здоровье ребёнка в большой мере обусловлено тем, как его вынашивала мама.
Не пила ли она каких-то вредных лекарств, не
употребляла ли она алкоголь во время беременности… а может, муж или
кто-то другой избивал её во время беременности – в таком случае очень
может статься, что ребенок родится
больным и что вся его жизнь предстоящая будет тяжелая. Так и мы с Вами –
каждый вынашивает в себе будущего человека. Апостол Петр называет этот
плод, вынашиваемый нами - «сокровенным сердцем человека». А Павел апостол
именует его «внутренним человеком».
Да, мы вынашиваем в себе нашу душу. И если будем потреблять
какую-то негативную информацию из внешнего мира, и если при этом будем
сами в себе продуцировать негативные чувства - питать ненависть,
раздражительность, безлюбовность, если мы, в
конце концов, не будем кормить свою душу «добрым хлебом» - она родится уродцем,
калекой. В вечность она войдет недоношенной, не
выкормленной. Душе, ведь, тоже нужен свой хлеб. Александр Солженицын в
60-е годы написал замечательный крохотный рассказ – зарисовочка
такая: раннее утро, берег реки, солнышко едва показалось над лесом, на
берег выбегает полутора десятка человек - поворачиваются лицом к солнцу,
воздевают руки, потом падают ниц – и так десять раз подряд. Нет, не
думайте, они не молятся. Они делают зарядку. А дальше автор с сожалением
констатирует, мол, позаботиться о своём теле – необходимым считают многие
– ту же зарядку сделать, а позаботиться о своей душе – те же утренние
молитвы десять минут почитать – это, вроде, как и ни
к чему.
А душе ох как нужен свой хлеб, и хлеб добрый. Не опилки
оккультизма, а добрый Хлеб Евангелия. И если она этого хлеба не получает,
то рождается в вечность такой вот иссохшей,
скукоженной.
Ну ладно – родилась и родилась – дальше что? Заниматься то,
чем будем всю вечность? Ну лично я, как то не
сомневаюсь, что Господь уже
придумал множество интересных для каждого из нас занятий. Каждому по
планете и – вперёд – творите без устали. Радость творчества, безусловно,
там будет иметь место. Но, по всей видимости, не это главное. Святой
Григорий Богослов по этому поводу пишет: «Жизнь вечную я полагаю в
созерцании Бога, и в этом одном я полагаю райское
веселие». К сожалению, эти слова святителя Григория совершенно непонятны
людям, у которых нет никакого понятия о любви к Богу. Ну вот сказать
среднестатистическому человеку: ты встретишься с Богом и будешь с Ним вечно.
- Ну и что из этого, с недоумением возразит Вам собеседник.
Ему действительно ничего не понять, если он не обладает
хотя бы мизерным религиозным опытом, если души его не касалась Благодать.
Ну разве что, образно можно попытаться ему
объяснить, но опять таки лишь в том случае, если, во-первых, он
действительно жаждет понять Вас, а во-вторых, если он пережил, как
минимум настоящую влюбленность. Вот пусть представит себя влюблённым по
уши в какую-то там, совершенно незаурядную девчонку – принцессу настоящую.
Долго страдает, бредет ею, как вот, наконец - о счастье - он приглашается
в королевский дворец и его провозглашают женихом возлюбленной. Всё это,
конечно, слабые аналогии и, тем не менее, какая-то правда в этом есть.
Быть вместе с горячо любимым – это самая главная составляющая счастья, и
с этим вряд ли кто будет спорить. Это что касается блаженства
праведников.
С грешниками дело хужее - моральные
уроды никак не смогут блаженствовать в жизни
будущего века. Причем, не потому, что Господь их отвергнет. В своём слове
преподобный Исаак Сирин - это 7-й век, говорит: никому не дозволена
мысль, что грешники, находящиеся в аду, лишены Божией любви. Но эта
любовь, говорит он, жжёт их. И дальше он это поясняет так: «Ад, по моему
рассуждению, есть более невозможность любить». Эти рассуждения
преподобного Исаака Сирина потом отозвались в рассуждениях старца Зосимы
в «Братьях Карамазовых» у Достоевского, который точно так же, почти теми
же словами рассуждает об аде. И Григорий Богослов – святой отец 4-го
столетия - тоже говорит: «Ад – это мучения совести, жжение совести». Примерно
это же утверждают и Максим Исповедник, и Иоанн Дамаскин.
Наиболее глубокие умы православных отцов не увлекались идеями каких-то
там, пыток, огненных котлов со смолой, клещей и тому подобное. Это уже
потом в позднее средневековье появились картины Страшного суда с чертями,
которые грешников вилами подхватывают и бросают в огнь неугасимый. В
богословии отцов древних ад понимается прежде
всего, как муки совести. Слава Богу, в 20-м веке, понемногу уже стали
изживаться средневековые представление об адских муках, как о изощренных пытках мучителей. Отец Сергий Булгаков говорил
так: «Душа будет вечно смотреться в череду дней, бездумно загубленных
ею». Потому, что невозможно будет ничего изменить. С Богом человек жить
не научился, а, ведь, это самое главное - он не научился той радости,
которую Бог хотел нам дать.
Понимаете, Бог человеку хочет дать и может дать только одно:
самого Себя. А если люди не хотят Бога, если они не испытали духовной
жажды по Богу и радости от соприкосновения с Господом – то они оказываются
отрезанными ломтями. Если человек не научился радоваться общению с Богом здесь,
- ему это будет не в радость и там. Мы уже приводили с Вами такой
образный пример: можно представить, что нас с Вами приговорили к жуткой
казни - заперли на месяц в консерваторию. Те, кто в течение многих лет перед
этим воспитывали в себе музыкальный вкус, будут очень даже рады, что в
течение месяца им каждый вечер можно будет слушать произведения
замечательных мастеров. Ну а если человек воспитывался только на дешевой
попсе – его в таком случае ждет очень тяжелый месяц. Потому что это не
тот хлеб, которым он кормил свою душу. А плохого хлеба пополам с
опилками, к сожалению многих, там уже не будет. Вся чернуха исчезнет,
растворится, будет сожжена. Останется Бог, Который скажет: «Вот Я, прими
Меня, разреши Мне быть в тебе». А в ответ от многих услышит: «Да нам в
этом радости мало, нам бы другую радость, пол-литра бы для поправки …». Господь
может и дал бы не только пол-литра, но и цистерну шампанского прекрасного
разлива, но ни желудков, ни ртов там не будет –
вот беда-то. И будет эта бедная душа тосковать о том, что вот горе то
какое – кормят меня всё мистикой и мистикой.
Проблема! Господь желает всем нам радости. Он говорит: «Я
хочу, чтобы у вас была радость, и радость ваша была совершенна». А
получается, что Тот, кто Собою представляет
полноту света и любви, - оказывается источником муки. Жуткий парадокс, но
Христос действительно оказывается причиной мучений для некоторых существ.
В первую очередь для сатаны, для дьявола. Но если и мы станем такими же
бесами во плоти, тогда и для нас свет Христовой
любви в вечности станет источником мучений. И не случайно
поэтому в христианской традиции время от времени звучит такая мысль, что
свет Божественной любви и адский огонь – это одна и та же энергия, но
по-разному воспринимаемая разными людьми, в зависимости от их духовной
подготовленности. Их совершенству или одичалости, безжизненности.
Серьёзный вопрос, не правда ли? Думать нам об этом надо,
причем, сейчас, пока еще хоть какое-то время осталось. Аминь.
На главную
|
